Владимир ГУЗИЙ
Сюльбан
Памяти Геннадия Кузьмина
Я поднял свой стакан,
Перекрестясь, и замер:
Сиреневый Сюльбан
Стоит перед глазами.
Здесь жил поэт Кузьмин.
Он лил такие «пули».
Обидно, черт возьми,
Что вдруг Сюльбан свернули.
Как будто яркий холст
В лихой горячке смяли,
Как будто сняли пост,
Где юность охраняли.
Как рвался я сюда.
Мы шли к каньону сразу,
Где чистая вода
Сверкает синеглазо.
Крутила нас тропа,
Заросшая, крутая,
И рябчиков толпа
Нам хлопала, взлетая.
Здесь каждая строка
Звучала так объемно.
Он сам был, как река, —
Весь шумный, неуемный.
То врежется в каньон,
То спрячется в протоки.
Отсюда черпал он
Свои литые строки.
Приятелей — не счесть,
Врагов — на три запруды.
Не мог нигде осесть
И мог осесть повсюду.
Теперь вода не та.
Тускнеют отчего-то
Каларского хребта
Вчерашние красоты.
Вернуть Сюльбан нельзя.
В просторе — боль сквозная.
Так книгу кто-то взял,
А вот вернет — не знаю.
Тамаре Шульге
Грибами пахнет лес,
хорошими грибами,
И мокрою листвой,
и ветвями ольхи,
Смородинным листом,
задумчивыми мхами
И дымкой над ручьем,
туманным, как стихи.
А ведь еще вчера
здесь била и шатала,
Крутила всем вокруг
секущая вода.
В таком большом лесу
ей места было мало.
И думалось: потоп
теперь уж навсегда.
А утро так свежо,
как первый блеск таланта,
И чуткие кусты
стоят, потрясены.
С хрустальных паутин
слетают бриллианты,
Им так же, как стихам,
в природе нет цены.
Порою хлещет жизнь
ветрами и дождями.
Ты только верь в себя:
немного погодя,
Над палою листвой,
над мхами, над корнями
Еще пойдут стихи,
стихи после дождя.
(Опубликовано в № 3, 2007 г.)
