Ирина КОМАР
Покоя нет на белом свете
Мой народ
Назови мне такую обитель...
Где бы русский мужик не стонал...
Н. А. Некрасов
I
Мой народ, богатырь, победитель
(Чьих и песен давно не слыхать),
Покажи мне сегодня обитель,
Где обрел ты свою благодать.
Где величье страны монолитной?
Оглянись на разрушенный дом —
Так и рыщут разбойные злыдни,
Не гнушаясь сиротским рублем,
Обнаглевшие, с бешенством своры,
Что ни горе — полней их казна.
Разве столь изворотливы воры,
Что не можешь ты их распознать?
Выбит, продан, ограблен вчистую,
Обескровлен, унижен, гоним,
Назови мне обитель такую,
Где считаются с мненьем твоим.
Сам ли помнишь высокое право
Русь беречь и полечь за нее?
Вспомни скорби былые и славу,
Вспомни гордое имя свое!
II
Пьет народ который год подряд,
Пьет под вечер, алчет утром ранним,
Сам себе давно уже не рад,
Сам себе поганен, чужд и странен.
Доля его злая тяжела,
Боль заглушит — да и тем доволен.
И звонят по нем колокола
С православных светлых колоколен.
Ветераны
Мне больно смотреть ветеранам в глаза,
Как будто пред ними и я виновата.
А полдень галдит, как восточный базар,
Не ведая истинной сути заката.
Мне горестно, совестно. Горечь и стыд
Обыденность жизни моей разъедают.
А новая осень над нами звенит,
Неистово-пылкая и молодая.
За осенью — осень, длинней и длинней…
Навстречу невзгодам, снегам и буранам
По узким обочинам праздничных дней
Чуть слышной походкой бредут ветераны.
Прощание
Ты заплатил стократ неслыханную цену,
Наивно и всерьез решив меня купить.
Ты возводил любовь, как каменную стену,
С тех пор я и учусь сквозь стены проходить.
Я ухожу сейчас. На что мне игры эти,
Исполненные лжи, бессмыслицы и зла?
Не для того прошла я круг второй и третий,
И пятый, и шестой не для того прошла.
За полем, за рекой, за горкой одинокой
Мой быстрый след сокрыт травою в полный рост.
Не думай обо мне: ведь я уже далеко.
Обиды не держи: мой путь совсем не прост.
Я не скажу того, что прежде не успела,
Я ухожу, совсем не чувствуя вины.
А ты все рвешься вслед душой и жарким телом,
Все мечешься впотьмах у крепостной стены.
Время
Время нас учит страдать и молиться:
«Не обдели меня! Не обдели меня!»
Время почти не имеет границы
И не всегда окликает по имени.
Может, порой ошибаются звезды?
Мера познания, мера ошибки,
Хитросплетения слов и улыбки —
Все в этом мире смешно... и серьезно…
Кто объяснит эти древние тайны?
Точность, с которой сплетает Природа
Тонкую нить сохранения рода —
Необсуждаема. И не случайна.
Просто и мудро, в извечном порядке
Движутся воды и длятся мгновенья,
И неизменны пути Сотворенья,
Как откровения в школьной тетрадке.
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется…
Федор Тютчев
Вылущивает быт меня — суровый
И каждодневный скряга. Но опять
Я чувствую: даруется мне слово,
Которое нельзя предугадать.
Его еще таят мои тетради
Во глубине невскрытого пласта.
И, может быть, его лишь только ради
Я не паду под тяжестью креста.
И вдруг случилось в новой мере
Все в этой жизни обрести —
Невосполнимые потери...
Необратимые пути...
Страдала, строила, спешила,
Искала света и тепла.
Во что не верила — свершилось.
Погибло то, что берегла.
Листали ветры торопливо
За ночью ночь.
Но до сих пор
Нет, не считаю несчастливой
Себя я — тьме наперекор.
И пусть я ошибусь, как прежде,
И пусть не все мне по плечу,
Но снова рвусь вперед
В надежде,
Страдая, верю и ищу.
Октябрь
Валентине Чепик
Знаю: дни одиночества — будто рыданья,
И часы ожидания — словно года.
Но поверь, не со зла я всегда пропадаю
То в тоску, то в дыру, то незнамо куда.
Ты простишь ли меня? Наши встречи нечасты:
Суета, беготня, половодье проблем...
Слишком мало к тебе проявляю участья,
Но — прощенья проiу. И не встану с колен.
Суматошное лето по ветру промчало,
Как «Летучий голландец» растаяв вдали,
Но, в который раз жизнь начиная сначала,
Вновь сумеем мы сблизиться, как корабли.
Мы сумеем опять сократить расстоянья,
Ведь на нашей реке начался ледоход.
Примут воды широкие
наши желанья,
И теченье опять нас друг к другу прибьет.
Горе
Гудело горе тихим летом,
Вздымало жаркие крыла.
Я погорела в горе этом,
Я выгорела в нем дотла.
Из горстки пепла возрождалась
Под синим заревом небес
И — что еще мне оставалось? —
Брела в знакомый мудрый лес.
Он был задумчив и печален,
Он слушать мог и понимать.
Деревья, сгрудившись, молчали,
Роняли лист как благодать.
Они всегда меня любили,
Укрыв от пламени в тени,
И плакать заново учили,
И жизнь как истину ценить.
Побег
Зима поспешно выстудила строчки,
Мечом навеки пригвоздив к столу.
Сегодня утром уходила дочка –
Мосты сожгла, развеяла золу,
Наивно полагая, что отыщет
То, что теряет так легко, без слез.
Все унесла, украла с пепелища,
Все, даже запах вымытых волос.
Строптивая, неверная, родная...
Глаза ее — холодная вода.
Ушла она, совсем не понимая,
Как далеко уходят навсегда.
Покоя нет на белом свете.
В клочки истреплет тишину
Сырой и злой осенний ветер,
Но я лица не отверну.
Пусть вьюги яростные воют,
Я в этом мире не одна.
За непогодной пеленою
Проснется новая весна,
Растормошит народ влюбленный,
Так взбудоражит, что — держись!
И утвердит свои законы,
Продолжив молодость и жизнь.
(Опубликовано в № 3, 2006 г.)
