Тайфун — звезда Голливуда…

Морозный воздух. Клубы пара над горной рекой. Темная вода бьется в ледяном ложе. Сквозь стон реки доносится скрип снега под ногами. Мерно покачиваются заросшие непроходимые берега, гигантские тополя, кедры. В такт шагам покачиваются заснеженные скалы, крутые островерхие сопки, низкое солнце. Звуки шагов заглушает прерывистое дыхание. Заснеженная морда собаки нетерпеливо ныряет в каждую лунку гигантских кошачьих следов, тянет за собой туго натянутый поводок над выгнутой от напряжения спиной, над азартно машущим кольцом пушистого хвоста. Поводок тянет едва поспевающего человека. Иней облепил усы, бороду, шапку-ушанку, плечи, ствол карабина. Капли пота скатываются по щекам. Заледенелые ичиги тяжело ступают по глубокому снегу. Шаги заглушает нетерпеливое повизгивание другой собаки, другой бородач в распахнутой куртке, хрипя и покашливая, спешит по следу. За ними — третья пара «собака-человек», четвертая.

 — Пуска-а-а-й!

— А-а-й! А-й! — раскатисто заахали смурные сопки.

Тигроловы наклонились, отцепляя поводки, и тайга застонала набатом собачьего гона.

— Быстре-е-е-й! Держа-а-а-ат!

Все сильней раскачивается заснеженная тайга, все быстрее мелькают следы, все громче и громче лай собак.

— А-а-а-ах! — громыхнула тигриным рыком непролазная стена северных джунглей.

Меж стволов замелькали силуэты собак. Высветился золотым самородком бок тигра, отбивающегося передними лапами от наседавших преследователей.

— Руби рогули! Вязки готовь!

Зазвенели топоры, ударяя в промерзшую древесину. С рогатинами наперевес, тигроловы с разных сторон подступают к тигру. Полосатая голова крутится во все стороны, клыки мокро сверкают, свирепый рык заглушает лай собак, крики людей.

Качнулись горы. Небо заслонили силуэты людей. Облако снега взвилось вверх, опало на шевелящийся клубок тел. Рогатины вдавили в снег полосатую шею, бок, лапы. Клыки грызут мерзлое дерево, мaтерчатые ленты опутывают лапы…

Собаки сосредоточенно зализывают раны. Разгоряченные мужики сидят на снегу вокруг связанного тигра. Разрумянившиеся щеки словно подсвечивают конуса самокруток — «козьих ножек». Подрагивающие заскорузлые пальцы методично подносят к губам самокрутки. Волосатые лица окутывают клубы дыма.

Последние кадры. Дальний план. Героическая четверка несет на жердяных носилках отловленного молодого тигра. И никто не видит, как Тайфун, просунув сквозь опутавшие морду вязки язык, лижет и лижет мою руку, сотни раз дававшую ему, Тайфуну, мясо.

Олег ВОРОНОЙ

(№ 2, 2006 г.)