Две жизни колонка

Зима на Сихотэ-Алине в этот год выдалась на редкость холодной. Словно ружейный выстрел, раздавался то в одном месте, то в другом звук лопнувшего от мороза дерева. Толстый слой снега затруднял охоту мелких хищников на грызунов, поэтому колонки в большей степени довольствовались тем, что запасли еще с осени в свои кладовые. Но к концу зимы запасы заметно редели. Нередко зверькам приходилось выбегать на таежную лесовозную дорогу, чтобы поживиться перебегающими через нее полевками.

С наступлением морозной ночи жизнь лесных обитателей замирала. Днем становилось теплее и на снегу все чаще попадались свежие следы зверей. В одно такое февральское утро самочка колонка вышла из своего убежища на охоту. Вдохнув холодного воздуха и оглядевшись вокруг, она, утолив жажду снегом, направилась к реке. Ее путь лежал через густой участок смешанного леса, где жила семья рябчиков. Вдоль застывшей речки водилось множество мышей, добывать их тут было легче, чем в заснеженных зарослях кедрового леса. Пара пойманных полевок могла существенно утолить голод и придать сил маленькой хищнице.

Пройдя несколько метров по глубокому снегу, она вышла на соболиную тропу. Бежать по соболиному следу было легче, чем по рыхлому снегу, и проголодавшаяся самка быстрыми прыжками помчалась к реке, привлекая к себе внимание синиц и вездесущих соек. Соболиная тропа вела через ключ к прибрежной сопке. «Пустоледки» реки облегчали доступ к воде норкам, а многочисленные валежины на берегу были прибежищем мышей. Пройдя несколько метров по следу соболя и обнаружив ближайшую валежину, самка колонка уже собиралась «нырнуть» под ствол упавшего дерева, как вдруг какой-то незнакомый предмет больно сжал ее лапку. Не знала она, что находится на промысловом участке охотника и случайно угодила в капкан, поставленный на соболя.

Перевернувшись на снегу, самочка пыталась бежать, но стальные дужки капкана крепко держали ее лапу, а привязанный к самолову потаск в виде небольшой ветки, словно якорь, затруднял ход по глубокому снегу. Напрасно она попыталась укусить своего «обидчика». Раскаленный от холода металл больно обжигал ей язык. Неизвестно, сколько бы продлилась эта борьба, но тут до ее чуткого слуха донесся скрип снега и она увидела приближающегося на лыжах человека. При виде охотника самочка замерла. Ночные морозы не пощадили бы бедного зверька, но ловкие руки вовремя подоспевшего промысловика освободили пленницу. Пружина капкана оказалась слабой, и лапка зверька не пострадала.

Посадив колонка в рюкзак, зверолов обошел свой путик по уже набитой лыжне и направился к зимовью. По договору, кроме соболей, охотник имел право сдавать шкурки норок, колонков и белок на приемочный пункт, но жаль стало промысловику красивого, окрашенного в ярко-охристый цвет зверька, и он не стал лишать колонка жизни. Принеся пленницу в теплое зимовье, охотник угостил ее мясом. Проголодавшаяся узница с аппетитом съела предложенный ей кусок изюбрятины. Ее поместили в специальную клетку, предназначенную для соболя. Неделю прожила самка колонка в зимовье вместе с человеком, где ей давали то кусочек мяса, то рыбку, а иногда и попавшую в мышеловку мышь.

На смену самостоятельной вольной жизни пришла сытая и беззаботная жизнь в неволе. Заканчивался охотничий сезон, и охотник отправился в город, прихватив с собой колонка. Позади остались синеющие отроги Сихотэ-Алиня – автомобиль увозил самочку колонка из родных мест навстречу новой для нее жизни.

Валентин ПОЛЕВОЙ
Фото автора

(Опубликовано в № 3, 2007 г.)